?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


В последние годы в России все чаще и чаще можно услышать о якобы крайней необходимости и полезности профилактики семейного неблагополучия либо жестокого обращения в семье. Кто-то усиленно навязывает нашему обществу мысль о том, что будто бы индивидуальное сопровождение социальными службами каждой семьи, где на ранних стадиях выявят неблагополучие или риск жестокого обращения, непременно сохранит ребенка в семье.

На самом деле профилактика предполагает не просто вмешательство в семью, а очень жесткое вмешательство в семью. Это вмешательство в международной терминологии обозначается термином intervention. И эта пытка семьи социальными интервентами приводит чаще всего именно к потере ребенка, а не его сохранению, потому что у родителей истощается терпение, а у интервентов тем временем уже накоплен компромат и есть готовые свидетели. Любая внештатная ситуация в семье, которую интервенты могут расценить как риск для ребенка, и его тут же "защитят" в уютных стенах приюта с 4-разовым питанием и коврами, а потом передадут в безопасную приемную семью.


О профилактике и раннем выявлении в России все чаще и громче говорят аффилированные чиновники. А где-то, например, в Москве, в Томске, др.городах социальные службы уже работают по технологии "случай" - открывают дело на выявленную конкретную семью, назначают ей "куратора" с сомнительным антисемейным подходом, мутным

уровнем культуры, образования и проф.квалификации, составляют некий план индивидуально-профилактической работы, а для его реализации привлекают не менее мутных и не более квалифицированных "экспертов" из разных сфер или НКО. Никто ни за что, кроме бла-бла-бла, не отвечает. Добиться правды родителям - неимоверно сложно или, скорее, нереально.

Для того, чтобы ярче проиллюстрировать, как на деле происходит интервенция в семью и дальнейшая ее пытка социальными службами по технологии "случай", приведу рассказ Лайлы Брице. В этом рассказе Лайла повествует об одном таком кейсе из Великобритании ( там эта социальная технология широко применяется и оттуда она пришла к нам). Сама Лайла помогала маме в качестве переводчика.


Итак....

Пол - англичанин, в предыдущем браке он уже вырастил одного сына. Ольга, его жена, - гражданка другого государства (имя изменено), ее родной язык - русский. У них есть общий ребенок - трехлетний сын Пит. В семье Пола и Ольги живет и ее десятилетний сын от первого брака, Макс.

Макс, как и мама, - русский, гражданин того же государства, что и его мама.

Сегодня я работаю переводчиком Ольги во время их очередной встречи в детском садике, который посещает их сын Пит.

Это - консилиум, организованный чиновниками социальной службы СС местного муниципалитета. Это промежуточная, обычная процедура, через которую проходят все семьи, чьи дети занесены местными властями (СС) в так называемый Child Protection Plan (CPP), или "План защиты ребенка".

Участники трехчасового консилиума прессуют Пола и Ольгу, используя следующую фактуру.

Почти три года назад, когда родился малыш, во время семейной ссоры Пол ударил Ольгу. Это - единственный инцидент, который был позже зафиксирован полицией. Пол признал свою вину, раскаялся. Больше - никаких рецидивов.

- Я не могла себе представить, каким кошмаром для нас все это обернется, кошмаром, из которого мы безуспешно пытаемся выйти, - говорит Ольга. - После того, как Пол меня ударил, я хотела с кем-то поделиться, мне нужна была поддержка... Мне было очень тяжело, я даже собиралась разойтись с Полом и уехать... Не подозревая о последствиях, я рассказала об инциденте учительнице старшего сына, когда наутро привела его в школу. Та моментально сообщила об этом в социальную службу СС и в полицию. Я потом горько пожалела об этом, когда они буквально ворвались в нашу жизнь, после чего начался тотальный контроль. Много месяцев спустя все, казалось бы, пришло в норму, наш "случай" закрыли. Мы вздохнули с облегчением. Прошлой осенью к нам пришли СС и сообщили следующее: "Мы получили сообщение от анонимного лица, заявившего, что мать, Ольга, видела, как отец, Пол, трогал своего маленького сына за половые органы. Это происходило "на глазах" у таинственного анонимного доносчика." И с этого дня нашу жизнь превратили в кошмар. Никогда никаких прикосновений к сыну, в которых его обвиняют, Пол не совершал. Я никогда не была свидетелем ничего подобного.

Во время консилиума с участием школьных учителей, медработников, сотрудниц детского игрового центра и, разумеется, соцработников, Пол и Ольга повторяют:

- Когда вы оставите нашу семью в покое? Когда вы прекратите навязывать нам вашу помощь, в которой мы никогда не нуждались, и никогда не просили? Почему вы постоянно изводите нас, повторяя из рапорта в рапорт обвинения, которые не имеют никаких доказательств?

Пол очень эмоционален, он постоянно возвращается к содержанию рапортов, которые они вместе с женой тщательно собирают и хранят. Присутствие Пола играет важную роль в их ситуации. Он - англичанин, прессуют семью на его родном языке, его гиперреактивность позволяет ему хотя бы на короткое время отражать атаки СС, сводящиеся к одному и тому же: "Наша обязанность - оказывать вам поддержку и защищать ваших детей. "

- Но мы не нуждаемся в вашей поддержке! - с трудом сдерживаются Пол и Ольга. - Вы постоянно повторяете одну и ту же ложь, из рапорта в рапорт: у нас в семье - насилие. Я не прикасаюсь к половым органом моего сына. Мы живем счастливой семейной жизнью! Оставьте нас в покое! Вы постоянно упоминаете единственный, трехлетней давности, инцидент, когда я действительно ударил Ольгу! Нашему сыну было несколько месяцев, он вообще не видел, как я ударил мою жену: он спал в другой части дома. Каким образом я нанес вред моему сыну инцидентом, свидетелем которого он не был?! Есть вообще кто-нибудь, кто услышит нас с женой?!

- Если вы недовольны чем-то, вы можете написать жалобу в отдел, который рассматривает претензии. Но это не может нас остановить, мы должны с вами работать. Мы дожны защищать ваших детей и оказывать подддержку вашей семье, - повторяет рефреном молодая соцработник с рыбьим взглядом. Ее ничего не раздражает, ее вообще, судя по реакции, ничего не может вывести из равновесия. Потому что она просто тупо исполняет функцию. Она не испытывает никаких чувств по отношению к Полу, его жене и их детям. Как не испытывают их и те, кто сидят за этим круглым столом и по очереди берут слово.

Две молоденькие сотрудницы игрового центра рассказывают о том, как себя ведет трехлетний Макс на площадке, как общается с другими детьми, что в это время делает мама. У этих девочек, судя по очень нежному возврасту, детей нет. Однако одна из них позволяет себе безапелляционно заявить в конце обзора: "Я настоятельно рекомендую, чтобы мальчика в игровой центр приводила не только мама, но и отец."

- Почему вы лезете в нашу жизнь и даете нам ваши дурацкие рекомендации? - снова вспыхивает Пол. - Почему вы мне указываете, как и когда мне принимать участие в воспитании моего сына? У есть дети? Нет? Я - взрослый мужчина, у меня уже внуки есть, почему вы меня воспитываете? Какое вам дело до того, мать приводит мальчика поиграть или отец? У меня - свои понятия о семейных обязанностях и об обязанностях родителей перед детьми. Я воспитываю моих детей так, как меня воспитывали мои дед и отец. Кроме сына, у меня есть еще обязанности, работа. Я не обязан перед вами отчитываться, как я проживаю мою жизнь, ежедневно и ежеминутно. Правильно я говорю, детка? - обращается он к жене. - Ольга кивает. - Хватит лезть в нашу семью! Мы - счастливы без вашего вмешательства.

А сейчас на консилиуме очередь health visitor. Это - медработник среднего звена в английской системе здравоохранения, обычно наблюдающий детей от рождения до пяти лет.

Медработник жалуется участникам консилиума на семью: "Я хочу навещать малыша, приходить к ним домой каждый месяц. А родители не желают идти на сотрудничество", - сообщает медик.

- Да потому что вы нас достали с вашими визитами. Наш сын здоров. Мы все здоровы и счастливы. Мы не желаем вас видеть в нашем доме. Отстаньте от нас! - повторяет отец. - Если надо будет, мы сами приведем ребенка к вам в клинику. Почему вас так тянет к нам домой? Я же не лезу к вам в дом. И вы оставьте нас в покое.

- Но это моя работа. А еще... Отец жаловался на меня, сказал, что он не хочет больше меня видеть, сказал, что предыдущий мой коллега нравился ему больше, - канючит медработник.

- Еще раз повторяю. Конкретно вы нас достали, мы от вас устали. Наши дети здоровы. Мы не нуждаемся в ваших визитах!

- А вот у вас же диабет, а вы кормите ребенка фруктами!

- Диабет не у ребенка, - снова вспыхивает отец. - Диабет - у меня. Какое отношение имеет мой диабет к фруктам, которые мы даем сыну, он нуждается во фруктах?!

- Да, но ведь у него может впоследствии возникнуть диабет, исследования показали, что вполне даже может, - настаивает медработник.

- Позвольте нам самим разобраться с меню и с тем, что полезно или вредно для нашего сына. Это - НАШ РЕБЕНОК. Оставьте нас в покое.

Соцработник, которая держит руку на пульсе консилиума, обращается к родителям:

- Видите, вы не хотите с нами сотрудничать. Это нас очень тревожит.

- А нас тревожит то, что вы выдвинули против меня бездоказательные обвинения, вы оклеветали меня. Когда родителей обвиняют в сексуальном насилии над детьми, полиция немедленно подключается к делу. Где же полиция? где расследование? Нет? А знаете почему? Потому что вы пытаетесь состряпать дело против меня на основании анонимного ложного доноса. И в течение полугода вы повторяете одну и ту же ложь в ваших рапортах. Сколько раз я требовал, чтобы вы убрали эту ложь из докладов? Сколько раз я требовал прекратить цитировать постоянно "домашнее насилие", которого в семье нет!

- Но вы ударили жену три года назад.

- Да, но я в этом уже давно раскаялся, понес административное наказание, наша семья живет в достатке, в безопасности. Оставьте нас в покое!

- Нет, мы должны оказывать вам поддержку. Мы должны защищать ваших детей. Вот, например, мама... она же не владеет достаточно английским языком. Ей нужны подруги, говорящие по-русски. Мы можем найти для нее русских подруг.

- Я не желаю никаких ваших русских подруг, - почти взрывается Ольга, я перевожу ее текст на английский. - Я сама как-нибудь разберусь со своими подругами, мне есть с кем общаться, вы не имеете права вмешиваться в мою жизнь и навязывать мне кого-либо. Оставьте нашу семью в покое! Мы из-за вас уже издергались, вы же лезете к нам со всех сторон.

- Вот, видите, как получается. Вы отказываетесь с нами сотрудничать. Ну, что ж, в таком случае мы должны обратиться к нашим юристам, чтобы решить, как с вами поступать дальше.

Обычно эта процедура заканчивается обращением СС в суд.

Директор школы, в которой учится старший сын, рассказывает о том, как необходимо поощрять его стремление к самостоятельности и свободе.

- Хочу подчеркнуть еще одну важную вещь. Ваш сын должен знать: если он видит или слышит что-то неправильное, он должен немедленно об этом сообщать в школе.

(Вашего сына, как и всех школьников, намерены обучить стукачеству, - я быстро вставляю эту фразу в текст, который я обязана переводить моей клиентке.)

- Нас очень волнуют высказывания, которые ваш сын позволяет делать об истории, они не нравятся окружающим, они оскорбительны для остальных учащихся школы, - продолжает директор.

- Мой старший сын учится в школе, большинство учащихся в которой - мусульмане. Он говорил с одноклассниками об истории Англии, и повторил высказывания моего мужа, коренного англичанина, - говорит мне Ольга, объясняя, что имеет в виду директор. - Мальчик сказал, что англосаксы первыми заселили территории Англии, когда здесь не было мусульман. Потом он еще высказался по поводу школьного меню, свинины и т.д. Школьные учителя раздули из этого скандал и пожаловались в СС.

Директор школы обращается к соцработнику:

- Мы должны провести цикл разъяснительных бесед с мальчиком, он должен понимать, что правильно, а что неправильно. И как его высказывания могут влиять на окружающих.

- Вы собираетесь проводить эти беседы с участием соцработника? - спрашивает Ольга.

- Да.

- Я хочу присутствовать при этом. Я хочу знать, чему вы будете учить моего сына.

Директор школы и соцработник переглядываются. Они не рады такому повороту. "Мы обычно не практикуем подобное, ведь ваш ребенок может смущаться, это помешает ему раскрыться, говорить откровенно, - в два голоса отвечают они Ольге.

Ольга почти поддается их давлению, "да, может быть", и тут же восстанавливает уверенный тон. - И все же я хотела бы присутствовать.

- Ну, хорошо, мы вам разрешим иногда приходить в школу, когда мы будем проводить эти беседы с вашим сыном. Но только иногда. А вообще мы будем в основном говорить о его учебе, о том, что его ждет в старших классах...

Соцработник снова обращается к родителям, а Пол, с трудом сдерживаясь, обрывает ее:

- Вы хотя бы понимаете, что вы создаете нам проблемы, вы дергаете нас, пытаетесь вторгаться в нашу жизнь. Но самое страшное - вы ведь пишете ложь в ваших рапортах! Сколько страниц бреда, бессмыслицы и лжи! Сколько раз я просил вас предоставить хоть одно доказательство вашим нелепым обвинениям! Ни одного доказательства! Только ваши предположения! Вы же нарушаете Европейскую Конвенцию прав человека! На вас жаловаться надо!

- Пожалуйста, жалуйтесь, - не меняясь в лице, говорит женщина с рыбьим взглядом. - Мы должны работать с вашей семьей, оказывать вам поддержку. А вы обязаны с нами сотрудничать. Если вы отказываетесь принимать нашу помощь и сотрудничать с нами, мы вынуждены будем пойти в суд. Итак, вы согласны принять хотя бы какую-то помощь от нас?

Пол поворачивается к жене и говорит:

- Дорогая, мы должны хоть на что-то согласиться, чтобы они отстали.

- Да, конечно, - соглашается Ольга.

- Итак, вы согласны на ежемесячные визиты к вам домой? - подхватывает медработник.

- Хорошо, - соглашается отец, предварительно спросив Ольгу и получив ее одобрение, - мы согласны на ежемесячные визиты в клинику. Для медосмотра моего сына не обязательно приходить к нам домой. Я не хочу видеть вас у себя дома.

В конце беседы с представителями власти Ольга просит меня перевести ее просьбу: "Я прошу вас оставить нашу семью в покое хотя бы на пару недель. Просто не звонить, не писать, не дергать нас и не навязывать ваши услуги. Не исключено, что мы с мужем будем рассматривать вариант возвращения в мою страну."

По этическим соображениям я опускаю кое-какие подробности (включая догадки семьи об "анонимном" доносчике), пишет Лайла, чтобы не навредить семье, которая все еще под прицелом СС. Ольга дала согласие на публикацию истории без указания реальных имен. Возможно, оценив все риски, семья не будет дожидаться финального консилиума участников "Плана защиты", назначенной на лето, когда СС будут решать, что дальше... У этой семьи есть возможность уехать на родину Ольги.


#помогитевернутьдетей
#защитимнашисемьи


Recent Posts from This Journal

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
livejournal
Feb. 11th, 2017 09:57 pm (UTC)
"Оставьте уже мою семью в покое!" Рассказ о практи
Пользователь vittar сослался на вашу запись в своей записи «"Оставьте уже мою семью в покое!" Рассказ о практике социальных интервентов» в контексте: [...] взят у в "Оставьте уже мою семью в покое!" Рассказ о практике социальных интервентов [...]
felicita_t
Feb. 12th, 2017 05:05 am (UTC)
от
такой помощи можно сойти с ума, не фигурально, а буквально.
(Anonymous)
Feb. 12th, 2017 06:25 am (UTC)
Кафка.
(Anonymous)
Feb. 12th, 2017 07:32 am (UTC)
Вера
Абсолютно перевернутая логика в стране. Огромный штат зарабатывающих на страдании семьи, конечно, не откажется от таких денег: можно все тем, которые ЯКОБЫ защищают семью и ничего семье. "Мой дом- моя крепость" уже не работает в Англии.
d_lakovich
Feb. 12th, 2017 11:15 am (UTC)
Mozhet ne v temu no za sluchaj esli ty proshla mimo: https://www.youtube.com/watch?v=NxKKoFVu9Uk
(Anonymous)
Feb. 12th, 2017 11:28 am (UTC)
То ли Кафка, то ли Оруэлл. Интересно в Союзе что-то такое было? Я и в школу в семь одна ходила за 1, 5 км, училась во вторую смену, все на работе, и ела мало всегда, никто не заставлял. Вполне разрешали бутерброд вместо обеда. А уж синяков и ссадин при моей грациозности!
(Anonymous)
Feb. 13th, 2017 12:06 am (UTC)
Безысходность, безнадега...

alexbystrikov
Feb. 15th, 2017 01:40 pm (UTC)
Похоже на сказку про белого бычка
Чтобы мучение семьи не длилось бесконечно, нужно продумать и прописать в законах способы реабилитации семьи, снятия с неё клейма неблагополучия. Более того, выведение семьи из разряда неблагополучных должно быть главной целью соцработников, а вовсе не навязывание услуг службы, осуществляемых номинально, для галочки, и никому абсолютно ненужных.

В целом, однако, непрошенные вторжения в семью, которая "засветилась" как неблагополучная, если они происходят в течение какого-то разумно ограниченного времени и в рамках этики, я думаю, - неизбежное зло.
( 8 comments — Leave a comment )