?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

boy caveЭто реальная история, которую стоит изучить, чтобы на реальном материале понимать, как выглядит ювенальная система, на каких принципах она основана, как эти люди рассматривают права семьи и права детей. Если мы не будем организованно противостоять этому, то нас тоже включат в этот молох.

В 2007 году в Москве в Издательском содружестве А. Богатых и Э. Ракитской вышла книга. Тираж не указан, но, судя по всему, невелик.

На твердом, хорошо оформленном переплете портреты плотного немолодого мужчины. На лицевой обложке мужчина сидит за клавиатурой компьютера, на «заднике» - стоит во весь рост, украшенный алой перевязью через плечо с множеством разнообразных медалей на ней.

Медали спортивные - в прошлом Григорий Пастернак был чемпионом Украины, СССР и Европы по одному из видов пулевой стрельбы (т. н. «бегущий кабан»); кроме того, в 1980 году ему удалось стать в этом виде спорта рекордсменом мира. Книга называется «Пастернак против Нидерландов» - именно в эту страну переселился в 1991 году Г. Пастернак из родной Одессы, поскольку, по его собственным словам, «понял простую истину: для того, чтобы семья моя имела достойную жизнь, следует уехать».

На той же задней обложке, повыше увешанного регалиями отца, парная фотография двух прелестных детей, - судя по тексту книги, им в момент съемки 13 и 11 лет. Старший, мальчик Юра, к моменту выхода книги давно закончил университет и, по-видимому, вполне благополучен.

Судьба девочки Иры сложилась несколько по-другому, и именно ее подростковая история послужила основой этой «документальной повести» и тех юридических тяжб, которые Григорий Пастернак на протяжении многих лет вел или пытался вести против комиссии по делам несовершеннолетних и других органов голландского государства, неоправданно и несправедливо вмешавшихся, по мнению автора книги, в семейную жизнь Пастернаков.

«Мы действительно приехали в незнакомую страну... И мы никоим образом не хотели лезть в чужой монастырь со своим уставом. Если мы в чем-то и были неправы - так только в том, что наивно полагали: "демократия", к которой мы стремились, должна заключаться в человеческом отношении к людям. К сожалению, выяснилось, что мы заблуждались...»

Найти работу в соответствии с полученными в СССР квалификациями - профессиональный спортсмен, тренер, дипломированный педагог, физиотерапевт- Григорию на новом месте жительства не удалось; тем не менее какие-то относительно случайные, временные заработки плюс, наверное, непостижимый для нас в России уровень западноевропейского соцобеспечения позволил семье Пастернаков вести в Нидерландах в общем нормальный образ жизни.

Вся семья обрела через несколько лет голландское гражданство, дети учились в школе и посещали разнообразные развивающие кружки и спортивные секции. Позднее дедушке (отцу Григория) сделали операцию на сердце.

Были, правда, семейные сложности: в 1995 году Григорий и его жена Ольга развелись. Григорий переехал к отцу, но отношения бывших супругов остались достаточно хорошими; как пишет сам Пастернак, в его обязанности входило обеспечивать детей занятиями в кружках, и он с удовольствием водил дочь, в частности, на рисование. Хотя постепенно стали проявляться и определенные отрицательные стороны голландского образа жизни.
«Как выяснилось, на Западе очень много всякой рекламы по телевидению, по радио, всевозможных рекламных буклетов - и это очень сильно воздействует на детей, особенно приехавших из других стран. Впрочем, на сына все это произвело не слишком сильное впечатление, он у нас поспокойнее по натуре. А дочь у меня любопытная, ей нужно всегда все узнать, а то и познать на практике, - и на нее эта реклама, как выяснилось впоследствии, подействовала весьма и весьма сильно...»

Но «как только жизнь стала более или менее налаживаться и дети уже подросли, нашу дочь вдруг будто бы подменили. Казалось, в семье появилась другая девочка, которой мы раньше не знали. Она стала заявлять, что хочет жить отдельно от нас, стала интересоваться жизнью богатых людей, разыскивая сведения о них в газетах и телевизионных передачах. У нее стали появляться подружки, которые плохо учились, да и у самой Ирины результаты учебы пошли вниз». Ире в это время было уже 14 лет, так что ситуация эта известна многим родителям. Не очень обычно для нас (пока что) все последующее.

«СУДЬИ В НИДЕРЛАНДАХ НЕЗАВИСИМЫ, И НИКТО НЕ ВПРАВЕ ИМИ КОМАНДОВАТЬ!»

Ирина подбирает где-то рекламную листовку («они везде лежали, их можно было найти в магазинах, в телефонных "будках, в кафе») с сообщением бесплатного телефона инспекции по делам несовершеннолетних - организации, существующей «под эгидой Министерства юстиции» и причиной, в частности, разрешать конфликтные ситуации, возникающие между детьми и родителями. Девочка звонит в инспекцию, потом начинает ходить туда на прием.

И, согласно приведенному в книге рапорту этой организации, жалуется ей на отца - Григорий Пастернак «забрал из ее комнаты всю косметику, так как не хотел, чтобы она ее использовала», вследствие чего обиженный подросток просится из семьи в приют. После третьего Ириного визита, 7 сентября 1998 года, инспекция вступает в контакт с родителями. Теперь снова предоставим слово отцу девочки.

«Что она им говорила, я не знаю. Но чтобы инспекция вмешалась в семейные дела, надо было как минимум сказать, что ее бьют, не дают кушать, не дают жить - и прочую негативную информацию об отношениях в семье. Во время этого разговора ей, похоже, объяснили, какие именно гадости о собственной семье нужно говорить, все зафиксировали на бумаге и потом перезвонили ее матери и мне...»

«На разговор в инспекцию нас вызвала госпожа Аннеке Вассинк... Когда я в первый раз ее увидел, у меня появилось ощущение, что я пришел в психиатрическую больницу, в палату к больной: высохшая, пахнущая табачным дымом... Всю беседу шмыгала носом, кашляла, кривлялась, делала различные гримасы, подергивалась. Я сразу подумал: чему она может научить детей и родителей? В начале разговора она тут же нам объяснила: мол, ей тоже когда-то запрещали поздно гулять и курить. Но сейчас так уже никто не поступает. И вы, мол, теперь находитесь в демократической стране, где ребенку нельзя ничего запрещать.

Еще она заявила, что "если у вас в семье возникло непонимание между родителями и ребенком" - они могут проблему решить. У них имеется специальная аппаратура и работают психологи, вооруженные современными научными знаниями. После исследования врачи определят, есть ли у нее отклонения и вообще что нужно делать в возникшей ситуации.

Я, честно говоря, сразу усомнился, но Ольга поверила и согласилась. А раз мать согласна - дочь оставили в инспекции и поместили в специальный приют. Так колесо и завертелось...»

Добавим, что когда через несколько дней Ольга, не имея никаких сведений об обещанном обследовании дочери, решила вернуть девочку в семью, то получила в инспекции отказ: «Поскольку вы согласились - обратной дороги теперь уже нет». А еще позже, уже в начале октября, отец увидел свою дочь гуляющей поздним вечером по улицам Роттердама. И не одну, а в компании вполне взрослого мужчины. После чего немедленно бросился в приют, куда вызвал также мать и дедушку. В результате вернувшаяся с прогулки Ира была «всеми правдами и неправдами» и, очевидно, против ее воли увезена из приюта к матери. Но, оказавшись дома, устроила скандал и сообщила в детскую полицию («и такая в Нидерландах есть»), что «пытается уйти из дома, но ее не выпускают». Приехавшая «детская полиция» встала на сторону подростка.

«Мы сразу же подъехали в центральное отделение полиции. А там удивились: а зачем вы вообще ее отдали? Вы же не криминальные элементы, не алкоголики, не наркоманы. Нельзя, говорят, было отдавать. А как не отдашь, когда ее полиция забирает?.. Так все вернулось на круги своя. Мы дома, дочь - в приюте...»

Потом, правда, оказалось, что из приюта этого Ира тоже сбежала и какое-то время жила, с ведома инспекции, в семье подружки-одноклассницы, той самой, которая, по мнению Г. Пастернака (а также их школьной учительницы), дурно влияла на девочку. Беспокоящимся же родителям инспекция сообщила, что их дочь находится под присмотром в «секретном месте». И, поскольку без согласия родителей срок подобного «секретного пребывания» законом строго ограничен, передала дело Ирины в вышестоящую инстанцию - комиссию по делам несовершеннолетних (предполагавшееся первоначально медико-психологическое обследование девочки в результате так и не состоялось, сама она на какое-то время перестала посещать школу). Все это время Григорий и Ольга шлют «во все возможные инстанции», включая комиссию, полицию и редакцию юридической газеты, жалобы на незаконность действий инспекции и требуют вернуть им дочь.

«ПО ЗАКОНУ ТЫ НИКТО, ТОЛЬКО БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЕЦ...»

Вслед за тем, уже в конце октября, так называемый «детский суд» принимает решение о «временном частичном лишении Ольги родительских прав», а затем отдает пока на три месяца по-прежнему избегающую родителей Иру под наблюдение и опеку государства (вследствие «непосредственной и серьезной опасности для ее физического и нравственного состояния» и с назначением девочке опекуна).

Родители же, отныне и впредь, настойчиво оспаривают как оправданность судебных решений, так и вообще правомерность всех действий инспекции и комиссии, а также фактическую точность предъявляемых ими материалов, в первую очередь тех, которые фигурировали в судебных разбирательствах. И используют при этом все - и личные контакты, и письменные обращения, в том числе в правительство, парламент и к самой королеве.

Обращается, например, дедушка, отец Григория, в министерство юстиции с просьбой вернуть внучку домой. В ответе сказано, «что судьи в Нидерландах независимы, и никто не вправе ими командовать». Сходный, хоть и более развернутый и юридически выверенный, ответ получают писавшие в министерство родители.

Или, уже в январе 1999 года, идут Григорий и Ольга в районную полицию - хотят подать жалобу на работников комиссии по делам несовершеннолетних, предоставивших в суд «фальшивую информацию». Их, родителей, переправляют в «отделение полиции по работе с подростками», где предстоит беседа с двумя полицейскими.

«...Я объяснил Кромдайку, что мы хотим сделать заявление на работников комиссии о подаче ложных сведений судье. В ответ мне:"Заткни пасть, иначе вообще выгоню. По закону ты никто, только биологический отец"... Второй полицейский сначала молчал. А потом вдруг тоже стал кричать и угрожать: "Будете много выступать - и второго ребенка заберем". Теперь кричали оба. Обзывали дочь стервой и сволочью. И что мы тоже непонятно кто, и "это вам не Россия"...

Кроме всего прочего, в этом отделении, когда они на нас орали, была произнесена и такая любопытная фраза: "Это ненормально - вы разведены, но ведете одну линию относительно воспитания детей..."»

С другой стороны, многие граждане Голландии, как коренные жители, так и из иммигрантов), пытались оказать Пастернакам посильную помощь - письменными свидетельствами того, что семья девочки Иры «нормальная», или добрыми советами, куда еще ее родители могут обратиться. Но контактов с Ирой у Григория с Ольгой нет практически никаких («написать родной дочери мы не имели права»), хотя плату за пребывание в приюте с них взимают исправно.

Неизвестно родителям и точное местопребывание ребенка. Впрочем, в декабре любящий дедушка получил от внучки поздравительную открытку с успокоительными сведениями: Ира сообщает, что волноваться за нее не надо, поскольку наркотиков она не употребляет и проституцией не занимается. А ее отец тем временем, продолжая борьбу за возвращение дочери, накапливает материал о деятельности органов по делам несовершеннолетних и «детских судов» в Голландии и постепенно переходит ко все более широким и смелым обобщениям.

«В своих письмах мы сетовали не только и даже не столько на то, что девочку забрали из семьи, а на то, что она не посещала школу, что ребенка лишили всего: и нормальной учебы, и кружков, и непонятно, что будет с ней дальше. То есть лишили нормального будущего в угоду амбициям социальных работников, не желающих признать свою неправоту. Всех, кому мы отправляли факсы и письма, мы просили о встрече, чтобы подробно рассказать и показать факты беззакония. Но инстанции вновь и вновь писали нам стандартные ответы, а все наши жалобы пересылались тем, на кого мы жаловались, - и все оставалось по-прежнему».

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ГЕСТАПО

При этом письменные характеристики, даваемые униженным отцом разрушителям его семьи, становятся чрезвычайно резкими; например, в своем первом обращении в Европейский суд по правам человека (начало 1999 года) Г. Пастернак именует пресловутую комиссию «психологическим гестапо», а всю систему ювенального надзора и ювенальной юстиции в Нидерландах - «сплоченной бандой преступников», которая незаконно «похищает детей у родителей путем обмана и подделки бумаг», еще и наживаясь на этой деятельности.

«Я писал, что люди в платьях судей лишают родителей детей, а детей - родителей. Эти организации ссорят семьи, вместо того чтобы их мирить, как декларируется в брошюрах. "Миротворцы" делают так, что потом дети и родители видеть друг друга не хотят. Я уже знал, я видел и голландские семьи, пострадавшие от произвола инспекции...

Детей отбирают либо у иностранцев - их используют как дармовую рабочую силу, либо у богатых голландцев - из них можно сосать деньги. И лишают их этих денег. Они уходят на переписку, на адвокатов, на содержание детей в приютах. И родителей попросту раздевают: те остаются без средств, но детей они до 18-летия так и не видят. А после 18-летия эти дети, завидев родителей, просто убегают от них...»

Ну, а мать девочки доходит в своем письме в голландский парламент даже до угрозы покончить жизнь самоубийством. После этого Ольгу посещает вполне доброжелательный парламентарий, но результат их многочасовой беседы все тот же - представительные органы изменить судебное решение не могут. Сходный ответ приходит и из администрации королевы.

Наконец, 13 января 1999 года проходит очередной суд. Три месяца «временного предварительного опекунства» истекли, и надлежит решить, что будет с подростком дальше.
«Адвокат отправился с нами в суд...
Он говорил: для семьи случившееся - тоже трагедия. Они втянулись, как в пылесос, в непонятную для них неразбериху. Колесо юстиции крутится и делает всем больно. Надо прекращать. Адвокат рассказал, что пообщался и с родителями, и с их окружением, со знакомыми, с сослуживцами. Все в один голос утверждают, что в семье все было нормально, и недоумевают, почему Ирину не хотят теперь отпустить.

Но адвоката никто не услышал... Ольгу временно лишили Родительских прав на год...»

«Суд лишил материнства мою бывшую супругу только на основании рапорта инспекции по делам несовершеннолетних и комиссии по делам несовершеннолетних. Как был составлен этот рапорт? Три психолога пригласили дочь на разговор, выспросили всю биографию и надергали перевранных сведений - начиная с самого детства и заканчивая пребыванием в Нидерландах. И записали в хронологическом порядке все ее жалобы.
И вот на основании детских фантазий и обрывочных фактов биографии одна "правозащитная" организация забирает девочку-подростка из семьи, вторая соглашается, поверив, что называется, на слово. А демократический и гуманный нидерландский суд - "самый гуманный суд в мире" - утверждает и делает "законным" это беззаконие...»

Опекуншей Ирины с осени 1998 года числилась некая мадам Схаутен, про которую Г. Пастернаку известно, что она предлагала некурящей девочке сигареты. Потом выяснилось, что за время ее «опекунства» девочка жила по «секретным адресам», помимо Роттердама, еще в трех голландских городах, сменила, соответственно, несколько школ, какое-то время вообще не училась, работая волонтером в доме престарелых, и при этом успела, будучи сбитой машиной, полежать в больнице и разок-другой посетить вместе с опекуншей казино. При этом та же «опекунша» даже не навестила травмированную Иру в больнице. Что вообще- то и неудивительно - поскольку таких подопечных у мадам Схаутен одновременно не то 55, не то 20 человек. Родители девочки с этой женщиной не общались, чтобы не выглядеть согласившимися с решением январского суда.

«В конце концов, по совету друзей я решил любым способом пойти на компромисс, разрешить краситься, разрешить все что угодно, но только любыми путями вернуть ее. Чтобы она жила дома, а не скиталась по приютам. Решить-то я решил, но сделать оказалось сложно: она находилась по секретному адресу. Номера ее телефона не давали... Дочь лишь написала письмо, причем на голландском языке. Этого никогда не было, мы всегда общались по-русски. В нем она писала, что не хочет видеть свою мать, а хочет только, чтобы ей передали ее вещи. Грубоватое, в общем-то письмо... Потом оказалось, что любая наша переписка проверялась службами этой комиссии - поэтому и заставляли писать не по-русски, чтобы можно было прочесть, что именно написано...»

«...Ира, когда вернулась домой, много рассказывала о том, как жила в приютах. Она была недовольна этой жизнью. Сказала, что попалась на рекламу, считала, что там будет действительно так хорошо, как обещали... Живешь, мол, сам себе хозяин: никто не зудит, не говорит, что хорошо, что плохо. Квартира - своя, денег дают на еду и развлечения. Хочешь - учись, хочешь - работай. А можешь, мол, и вообще ничего не делать. Разве трудно соблазнить таким заманчивым предложением юное сердце?..

А на деле? Одна большая ложь. И попытки всеми способами не допустить возвращения "реквизированного" ребенка в семью...»

БИЗНЕС НА «РЕКВИЗИРОВАННЫХ» ДЕТЯХ

Кстати, впоследствии выяснилось, что опекаемая государством девочка какое-то время числилась работающей в некоей фирме, где и заработала, согласно данным налоговой инспекции, 7000 гульденов (более трех тысяч евро); но ни об этой якобы работе, ни о начисленной за нее зарплате сама Ира никакого понятия не имела. И по-видимому чуточку повзрослев (ей теперь исполнилось 15), начала разочаровываться в своих преждевременных порывах к независимой жизни, тем более что вроде бы обещанное ей опекуншей переселение из приюта в «самостоятельное жилье» так и осталось нереализованным. В конце апреля Ирина наконец-то звонит отцу (почему-то именно ему, строгому моралисту и «гонителю» косметики, а не матери с братом).

«На следующий день она пришла ко мне домой - и мы долго разговаривали. Она сама выглядела испуганной, чего- то боялась, казалась какой-то издерганной. А я в гостиной - она не к матери домой пришла, а ко мне - уже поставил игровые автоматы, бильярд, купил ей даже говорящего попугая и успел его за это время научить говорить имя дочки - Ира. Только бы ей понравилось! Чтобы могла отключиться от пережитого, чтобы могла вернуться в какую-то нормальную, реальную жизнь.

В тот вечер ей необходимо было вернуться назад, но через небольшой промежуток времени она просто вернулась и стала жить у меня.
После этого тут же последовал телефонный звонок - и ей в трубку стали кричать: "Что же ты наделала, что же ты наделала!.. Как ты себя ведешь? Что ты нам обещала?" Дочь бросила трубку...»

При этом покинувшая приют Ирина юридически все еще числилась под попечительством и опекой государственных органов. И только через полтора месяца очередной (и уже последний) суд отменил опекунство. Сама Ира на суд не пришла, ограничившись письмом с твердо выраженным желанием жить дома. Доводы все той же комиссии по делам несовершеннолетних, сводившиеся к тому, что «у девочки и у родителей разные взгляды, и Ирина доме подвергается опасности», были судьей отвергнуты.

Все вроде бы обошлось хорошо, но определенные проблемы оставались. Например, некоторые роттердамские школы под разными предлогами отказались принять к себе девочку, хотя по закону и не имеют такого права. «Потому что, - пишет Г. Пастернак, - тот, кто побывал в комиссии, становится будто бы зачумленным, будто после тюрьмы. На нем стоит клеймо». И кроме того, по мнению любящего отца, - девочка долго выглядела запуганной.

В школу Иру все же взяли, среднее образование она получила. О высшей школе речи, правда, теперь уже не было - Г. Пастернак с горечью пишет об упущенных дочерью (за восемь месяцев вне семьи) возможностях. После окончания школы девушка работала ассистентом зубного врача, потом помощником бухгалтера. Позднее встретила «на фитнесе» голландского юношу, с которым и поселилась в съемном доме в пригороде Роттердама («оба работают»). А Григорий Пастернак тем временем продолжал свою борьбу с голландской ювенальной системой и, по его же оценке, - со всей бюрократической машиной «королевства процветающего либерализма».

«КОРОЛЕВСТВО ПРОЦВЕТАЮЩЕГО ЛИБЕРАЛИЗМА»

«История эта сильно влияла на мои нервы, нервы бывшей жены, нервы дочери. После этих издевательств отношения в семье хоть и наладились более или менее, но того, что было раньше, все равно уже не вернешь. И я решил отстаивать свои попранные права, достоинство и честь во всех возможных судах, вплоть до Европейского суда по правам человека».

Вероятно, многим из нас в России подобная аргументация покажется несколько «избыточной» (в конце концов, согласитесь, «то, что было раньше», не возвращается в принципе вообще никогда). Кстати, избранный Г. Пастернаком адвокат заранее предупредил своего клиента, что «нам будет очень тяжело что-то доказать против комиссии, а доказать, что действовали они неправомерно и преднамеренно, тяжело вдвойне». К тому же, даже в случае успеха, обычные для Голландии суммы денежной компенсации по своей величине сопоставимы с неизбежными процессуальными издержками. Тем не менее Григорий Пастернак довел до суда все свои претензии к комиссии как по существу Ириного дела, так и в связи с конкретными действиями ее сотрудников, их многочисленными ложными (или же неточными) утверждениями. И вот суть иска, предъявленного Григорием и его адвокатом к министерству юстиции, в ведении которого находится комиссия по делам несовершеннолетних:

«Комиссия нанесла семье тяжелые травмы... Эта организация не принимала родителей и их аргументы всерьез, а шла на поводу у подростка... Дочь была в таком возрасте, когда любому подростку хочется неконтролируемой свободы и самостоятельности... Комиссия все делала, исходя исключительно из слов подростка, что противоречит условиям профессиональной помощи. Комиссия в этом вопросе повела себя недобросовестно, опрометчиво и непредусмотрительно. Таким образом, комиссия виновата в случившемся и поэтому обязана возместить нанесенный ущерб...»

«Комиссия воспользовалась своими полномочиями не по назначению и тем самым нанесла серьезный ущерб семье. Можно сказать, что в этом деле было даже злоупотребление властью. Если комиссия действительно считает, что исключительно на основании рассказов несовершеннолетних можно немедленно принимать меры и задействовать те силы, которые были задействованы в данном деле, то комиссия может возбудить дела против всех семей в Голландии, так как в каждой семье бывают разногласия между подрастающими детьми и их родителями. Именно добросовестное расследование фактов и вмешательство исключительно в случае крайней необходимости является обязанностью комиссии. В данном деле не было абсолютно никаких оснований для подобного вмешательства. В вопросе естественных подростковых конфликтов оно ни в коей мере не может быть оправдано».

Голландский суд, однако, проигнорировал аргументы истца, вынеся в июне 2002 года решение не в пользу Г. Пастернака. Тот же судебный результат, почти через два года, имела поданная адвокатом апелляция. После этого Григорий постарался продвинуть свой иск в Страсбургский суд, но дело по формальным поводам не было принято к рассмотрению (сам Пастернак склонен объяснять подобный исход круговой порукой евробюрократов и говорит о предвзятости и даже коррумпированности Евросуда).

«Европейский суд проявляет свою "принципиальность" лишь тогда, когда дело касается стран, не входящих в "тусовку", в тесный круг повязанных между собой коррупционеров. Если бы я подавал иск не против старых, добрых Нидерландов, а против России, скажем, мое заявление, как бы оно оформлено ни было, непременно было бы принято к рассмотрению. Я давным-давно выиграл бы дело, разумеется, и получил бы компенсацию материального ущерба и значительное возмещение ущерба морального. И Европа раструбила бы об этой победе демократии по всем газеткам и телеканалам.

Но я "выбрал" не того соперника. Я посмел поднять руку на священную корову европейской демократии... И шансов, как я теперь понимаю, у меня не было изначально».

КРУГОВАЯ ПОРУКА ЧИНОВНИКОВ

Неудачей закончились и многолетние попытки автора и членов его семьи разобраться с историей о незаконном использовании в 1999 году индивидуального налогового номера Иры (те самые 7000 гульденов, «которые на самом деле получил кто-то другой»), И тогда Григорий Пастернак «почувствовал себя обязанным поведать миру о беззакониях в стране, которая гордится достижениями демократии». Он начинает писать книгу, значительную часть которой составят документы - письма в разнообразные инстанции самого автора, членов его семьи, его знакомых, полученные ими ответы, отрывки из дневников, в которых Ольга и Григорий по дням фиксировали все перипетии дела, представленный в суд рапорт противной стороны, газетную статью голландской журналистки. В конце этой «документальной повести» Г. Пастернак так формулирует свои, выстраданные за 8 лет борьбы с «инстанциями», убеждения:

«...Против обычной семьи, против простого человека - голландца, русского, американца, француза, израильтянина - в полный рост встает вся армия коррумпированных чиновников, повязанных круговой порукой, вся государственная машина...

Едва ли не главный вопрос: почему они с нами это делают? Зачем они родителей лишают детей, а ребенка - детства?
Ответ прост: им выгодны именно "неблагополучные" дети.
Чем больше детей в приютах - тем больше денег выделяет государство. Инспекция, комиссия и прочие содержат огромные помещения, имеют многочисленный персонал но всей стране...

Поначалу я не мог понять: зачем голландскому государству вдруг отчего-то понадобились недоразвитые, выросшие в приютах дети? Люди 18-летние, только входящие в жизнь, но которые уже потеряли связь с собственными родителями, у которых нет достойного образования, многие из которых пристрастились к наркотикам и подвержены иным порокам.

А ответ-то очень прост...

Это нужно затем, чтобы руководить дураками... Этой кучке правителей проще управлять наркоманами, чем думающими людьми. Такие им нужны совершенно в небольших количествах - чтобы занять свои чиновничьи должности и оберегать власть от народа, получая за это все блага...»

То есть из своего пусть характерного, но все же частного случая, а также из известных ему сходных дел Григорий Пастернак делает весьма категорические выводы, касающиеся функционирования бюрократических систем современных развитых (т. и. «демократических») государств. И в первую очередь - тех ювенальных систем, которые в подобных странах обеспечивают надзор за положением детей и соблюдением так называемых «прав ребенка», включая и судебную процедуру, в рамках которой «думают о счастье ребенка почему-то в последнюю очередь». Не оставляет автор своим вниманием и Россию, которая, по его мнению, только вступает на путь, уже пройденный Нидерландами и другими западными странами. При этом, бегло затрагивая существующую в нашей стране практику защиты ребенка путем лишения родителей их родительских прав, мрачно прогнозирует:

«И недалек тот день, когда чиновники догадаются, что можно изолировать детей не только от родителей, нарушающих права и интересы ребенка, но и отбирать их у вполне нормальных семей, пользуясь незначительными повседневными конфликтами. Не исключено, что такие случаи уже есть, но пока их никто из журналистов не рискнул предать огласке».

Сложное чувство может остаться у читателя этой книги. Конечно, восхищает упорство ее автора, но сколько же времени и энергии отдано им тому, что можно назвать отстаиванием своих прав! И, наверное, обычному среднему человеку, будь то в Голландии или в России, такие энергетические (да и материальные тоже) затраты, такая способность в течение нескольких лет противостоять бюрократической машине - скорее всего просто не по силам. Завершим поэтому наш обзор книги «Пастернак против Нидерландов» еще одной, последней, авторской цитатой: «Не хотелось бы, чтобы Москва с Петербургом повторили печальный путь Амстердама и Роттердама. А чтобы не повторить его, обязательно следует хотя бы знать о нем».

Обзор книги Г. Пастернака подготовил Владимир Сипягин

Сама ювенальная система в странах Западной Европы построена так, что эффективность работы судей оценивается количеством отнятых детей. Чем больше детей «защищено» от родителей таким образом, тем быстрее продвижение по служебной лестнице. Судьи поставляют социальным службам детей, а те, в свою очередь, пишут нужные рапорты, которые всегда негативны и всегда настроены против родителей. И, как уже было сказано, настоящее положение дел в семье никого в этой системе не интересует. Достаточно бывает самого бредового предположения.

Comments

( 23 comments — Leave a comment )
livejournal
Apr. 25th, 2013 11:56 am (UTC)
Реальная русско-голландская история
Пользователь sofya1444 сослался на вашу запись в записи «Реальная русско-голландская история» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
henryka_bz
Apr. 25th, 2013 12:37 pm (UTC)
Ну, и где ювенальные тролли, которые на каждом углу вопят, что родители "сами виноваты" и "ничего страшного в ЮЮ нет"?
nadkin_muzh
Apr. 26th, 2013 07:16 am (UTC)
В чём виноваты голландцы, если его дочь сама попросила забрать её от папы?
Может быть, следовало дочь воспитывать как-то по другому?
vinujden
May. 7th, 2013 10:33 am (UTC)
Вот и я о том же написать хотела. Родители не смогли воспитать у дочери нравственные основы, уважение к родителям. Родители уехали из России почему? За красивой жизнью. Почему же дочь должна от них отличаться? Начинать надо с родителей, из отношении к детям и воспитанию. Нормальным родителям бояться ЮЮ нечего. Умеющим решать свои проблемы и умеющие общаться тоже переживать нечего. Остальным, кто выращивает потребителей и считает, что много игрушек бездушных и компьютер заменят люовь и душевное общение родителей с детьми можно и психовать. Их дети могут послать таких родителей далеко и глупо.
annatubten
May. 7th, 2013 10:40 am (UTC)
а Вы ничего не слышали недавно про семью Николаевых в США? Семью любящих состоятельных родителей, у которых по доносу врача отобрали 5-месячного сына? Это я так, для примера, чтобы не было иллюзий, что "нормальным родителям бояться ювенальной юстиции нечего".

Сама постановка вопроса, что кто-то может решить, кто в какой степени является любящим родителей или нет - это чистой воды фашизм с сатанизмом, называющийся ювенальной юстицией.
vinujden
May. 7th, 2013 01:46 pm (UTC)
Вы специально ничего не поняли, что я написала? Прежде чем возбуждаться, постарайтесь выяснить все стороны дела, и в случае с Николаевыми тоже. Если помните, то там был конфликт с больницей. Какой на самом деле, что там было, как общались, ни Вы, ни я толком не знаем. Поэтому принимать чью -либо сторону считаю просто выбором личной симпатии или непрятием чего-либо.
При чём здесь фашизм? Нормальных доводов, аргументов и доказательств нет? Тогда не кидайтесь словами, смысл которых, видимо, до конца не понимаете.
annatubten
May. 7th, 2013 02:00 pm (UTC)
http://www.youtube.com/watch?v=pmbW96O5mik&feature=player_embedded

здесь интервью с Николаевой.

И честно говоря, я не понимаю, что именно Вы защищаете. Что касается воспитания нравстсвенных основ в семье эмигрантов из России, живущей в европейском обществе, то могу предложить почитать вот эту статью:
http://annatubten.livejournal.com/216190.html
Это интервью с подростками из семей эмигрантов и смешанных семей Норвегии в том числе, об отличиях в системе воспитания.
vinujden
May. 8th, 2013 04:08 am (UTC)
Я защищаю правду. Если заметили, то я призывают объективно, то есть неодносторонне изучать каждый случай. Они все разные. Мнение только одной стороны и выводы, которые вам навязывают, меня не устраивают, поскольку всегда предвзяты. Вас пугают, грубо и профессионально, потому что говорят только часть информации, навязывают позицию и раздувают страхи. Я не собираюсь жить по чужой указке в мире лжи. Разобраться во всех этих случаях, кто прав, а кто виноват, мы не можем именно потому, что не знаем, что на самом деле там происходило. Фантазии на тему можно выдвигать сколько угодно, только кому это нужно, не задумывались?
danushonok
May. 7th, 2013 10:44 am (UTC)
"Нормальным родителям бояться ЮЮ нечего" - т.е. по Вашему эта история нормальная, и так с родителями обращаться можно?
zagrei
May. 7th, 2013 12:25 pm (UTC)
Принципы жужу можно и нужно последовательно, и в полноё мере (то есть с достижением совершенного абсурда) применять в первую очередь к самим апологетам.
Пока не выяснится, что за жужу ратуют исключительно нарушители проповедуемых принципов (попробуйте применить принципы жужу к любому из публичных фанатиков --- и Вы услышите истерику на тему недопустимости вторжения в личную жизнь) и идейные "чайлд-фри".
vinujden
May. 7th, 2013 01:50 pm (UTC)
Страх притупляет понимание и искажает реальность. Поясню, если не понята была. Нормальная семья никогда не будет в подобной ситуации. Чтобы она сложилась, нужно совершить много ненормального. Слова, поступки, отношения, взгляды, установки -всё и ещё многое, что и складывает подобные ситуации. То, что написал папа - это только его взгляд на ситуацию. Зачем написал, кто-то знает? Психолог может по тексту определить, мы с вами нет. Но подозреваю, что для самооправдания. Только это моё личное мнение, навязывать не буду.
zagrei
May. 7th, 2013 12:23 pm (UTC)
Ну просто прелестно.
Уже даже не предлагаемые, а навязываемые по всем каналам шаблоны поведения здесь совсем-совсем ни при чём.
И, главное, ребёнок совершенно, ну ни разу, не раскаялся в совершённом поступке.

Так ведь?

Объективные особенности восприятия (реакция детей 3+ лет на картинку в ящике, независимо от родителей) Вам конечно же совершенно неизвестны?
vinujden
May. 8th, 2013 04:15 am (UTC)
В воле родителей, особенно когда дети маленькие, дозировать информацию, льющуюся из СМИ. Но для этого надо жить заботами детей и чувствовать их потребности. Если мама с папой работают и "делают деньги", то дети даже при нянях всё равно недолюбленные, никому не нужные оказываются. Я работаю с детьми и бывают в разных семьях, поэтому и пишу то, что знаю. Именно такие дети и пытаются манипулировать родителями. Именно такие родители пытаются диктовать свои правила, требуют то, что им кажется правильным, и не умеют они общаться и просто нормально говорить: убедительно и по-доброму. Но когда скандал уже накалился, так себя вести уже поздно. Отсюда и все трагедии.
zagrei
May. 8th, 2013 05:09 am (UTC)
Выражаю искреннее восхищение демократичностью логических построений.
Если человек не хочет видеть, то вся мощь карательной медицины бессильна.

Во-первых: помимо прямого канала существует и опосредованный. Или общение со сверстниками предлагает тоже того... дозировать.
Во-вторых: недопущение ребёнка до вожделенного (то самое "дозирование информации") само по себе уже повод для истерики. А если своевременно оповестить ребёнка о возможности воздействия на родителей --- то и изъятия.
И, наконец, в третьих: недостаточное внимание к "зарабатыванию денег" неизбежно сказывается на благосостоянии. Далее смотрим первые два пункта. И что видим? Сюрприз: ещё одно основание для изъятия.

Так вы --- профессиональный психолух, и грудью встали на защиту источника дохода и благосостояния?
Диагноз ясен.
livejournal
Apr. 25th, 2013 01:43 pm (UTC)
"Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много высту
Пользователь liska_liska сослался на вашу запись в записи «"Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!"» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
livejournal
Apr. 25th, 2013 04:57 pm (UTC)
... им выгодны именно "неблагополучные" дети.
Пользователь lika_michailova сослался на вашу запись в записи « ... им выгодны именно "неблагополучные" дети.» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
livejournal
Apr. 25th, 2013 04:58 pm (UTC)
... им выгодны именно "неблагополучные" дети.
Пользователь lika_michailova сослался на вашу запись в записи «... им выгодны именно "неблагополучные" дети.» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
livejournal
Apr. 25th, 2013 05:00 pm (UTC)
... им выгодны именно "неблагополучные" дети.
Пользователь lika_michailova сослался на вашу запись в записи « ... им выгодны именно "неблагополучные" дети.» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
julia519973
Apr. 26th, 2013 01:25 am (UTC)
Полезная книга. Может быть, те, кто прочтёт её (ещё лучше - вместе с детьми), обойдут стороной "грабли".
livejournal
Apr. 26th, 2013 02:41 am (UTC)
"Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступа
Пользователь yesoono сослался на вашу запись в записи «"Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!"» в контексте: [...] в "Заткни пасть, это тебе не Россия! Будете много выступать - и второго ребенка заберем!" [...]
vova_tash_11
May. 1st, 2013 06:49 am (UTC)
Не убедительно.
Дочь не маленькая девочка, ей 14 лет. По своему желанию ушла из дома.
В любой стране мира таких случаев тысячи. Очень многие девочки убегают из дома и очень плохо кончают. В данном-же случае, девочка находилась под плохоньким, но надзором.
(Anonymous)
May. 6th, 2013 06:04 am (UTC)
Ха! Вот вам источник (неиссякаемый) Брейвиков.
(Anonymous)
May. 9th, 2013 09:56 pm (UTC)
Пастрернах - известный в Голландии ненавистник России!
Он занимается показом российских фильмов (грубо говоря их ворует), но в основном всяких либерастных , типа про Пидорковсого. Кто заплатит, то и покажет.
Главный его враг - посольство России в Голландии. Оно не дает ему денег на антироссийские проекты.
Среди местных КВНщиков прославился тем, что на выделенные от лиги деньги прекрасно отдохнул с женой во Франции. Ну и много чего еще.
( 23 comments — Leave a comment )